«Запад неадекватен в демонизации России» [16+]

11 декабря 2015 121
Историк, политолог и специалист по национальной политике Тамара Гузенкова рассказала, что ждет российско-турецкие отношения и бизнес.

Заместитель директора Российского института стратегических исследований Тамара Гузенкова посетила Челябинск в рамках научно-практической конференции, посвященной вопросам развития Евразийского союза и месте Челябинска в этом экономическом блоке. Эксперт в области международной политики нашла время для того, чтобы ответить на вопросы Ural1.

– Тамара Семеновна, 1 декабря в Челябинске прошла международная конференция на тему евразийской интеграции. Расскажите, что обсуждалось, и кто принял участие во встрече?

– Действительно, прошла международная конференция на тему социально-экономических, политических и гуманитарных проблем евразийской интеграции.  Поучаствовать в ней приехали эксперты из Таджикистана, Белоруссии, Армении и других стран-членов ЕАЭС, в том числе сотрудники российского института стратегических исследований. Главной нашей целью было обсудить  создание союза, проблемы, стоящие сегодня перед ним, и перспективы объединения.

Почему Челябинск? Потому что ваш город находится в центре евразийского пространства и Союза в целом, и здесь более предметно и свежо воспринимаются существующие в евроазиатском сообществе проблемы. Было бы логично, если бы южноуральская столица в связи с этим выступила интеллектуальным центром.

– Сколько стран сегодня входят в ЕАЭС, планируется ли расширять границы союза?

– Сегодня в состав ЕАЭС входят пять стран – участников: это Россия, Армения. Белоруссия, Казахстан и Киргизия. Но ЕАЭС – это открытое объединение, членство в нем не ограничено. На первых порах интерес нему проявили целый ряд стран восточного направления, в том числе Вьетнам и Сирия. И хотя это не означает, что они уже вскоре вступят в союз, уже сейчас их интерес может вылиться в разные форматы сотрудничества – в отдельных проектах, программах. А в ближайших планах очень предметный интерес к ЕАЭС проявляет Таджикистан.

– Происходящее в мировой политике может помешать расширению ЕАЭС?

– Я считаю, как раз наоборот. Конечно, очень плохо, что мы сегодня живем в условиях крайне неустойчивой внешнеполитической конъюнктуры, и наши партнеры преподносят очень неприятные сюрпризы. Я имею ввиду трагедию со сбитым в Турции СУ-24 и египетскую проблему. Очевидно, что многие вещи, представляющие для России угрозу, по сути, носят искусственный характер – это те же террористические акты. Считаю, что эти условия могут, наоборот, сплотить страны ЕАЭС.

Ведь посмотрите, когда были турецкие курорты, мы покупали путевки и просто спонсировали так называемое «турецкое экономическое чудо», вкладывая свои деньги в их туризм. А сейчас придется абсолютно по-другому подойти к своему российскому турбизнесу и даже евразийскому. Да, у нас другой климат, есть упущения, но это возможность посмотреть на огромный неисчерпаемый потенциал туризма России и стран ЕАЭС.

По сути, валяться на берегу и жариться – это не самое лучшее в жизни, а вот побывать в уникальных местах – это воспоминание на всю жизнь. Я сама совсем недавно поняла, что можно отдыхать по-другому, испытала культурный шок, когда в прошлом году впервые побывала на сплаве по реке Ай, здесь, на Урале. И та красота, которую я увидела, потрясла меня до такой степени, что теперь я жду лета, только чтобы сплавиться снова.

– Возвращаясь к Турции, трагедия с нашим военным самолетом –  это результат давнего политического конфликта или все-таки недоразумение?

– Это сложная комбинация разных факторов. Конечно, стоит признать, что в последние десятилетия турецко-российские отношения развивались по восходящей. И Турция в течение довольно длительного времени была таким привилегированным партнером России, и, думаю, получила от этого максимум выгод. Я не экономист, но догадываюсь, что подъем экономики Турции и их «экономическое чудо» взросло как раз на тех инвестициях, которые были вложены Россией, в том числе российскими туристами и мелким турецко-российским бизнесом. Но проблема в том, что в данном случае политические амбиции стали преобладать над экономической выгодой.

– Неужели турки по собственному желанию отказались от такого жирного пирога, как российские деньги?

– Это тоже вопрос, думали ли они, что конфликт зайдет так далеко? По мнению ряда экспертов, Турция не ожидала такой реакции России. Ожидалось, что наше руководство проглотит этот инцидент на сирийско-турецкой границе. Но, на мой взгляд, реакция России была совершенно адекватная. Тем более в этом случае использовались рычаги еще мягкие – экономические. Мы не ответили военной агрессией на агрессию. Пока это более или менее мягкое предупреждение, и турецкая сторона должна взвесить все «за» и «против», определиться, на чьей она стороне.

 – В соответствии с международными нормами права виновники гибели пилота должны понести наказание. Погиб человек! Почему мировое сообщество не встало на нашу сторону и не осудило действия Анкары?

– То, что так произошло – неудивительно. Страшно не люблю понятие двойных стандартов, но мы видим это в последнее время сплошь и рядом. Реакция мирового сообщества на то, что происходило на Донбассе и теперь в Турции, – это еще одно подтверждение того, что Запад занял контрпродуктивную и неадекватную позицию по отношению к России, пытается демонизировать ее и умалить роль России в международной политике.

– Ситуация с Сирией. Кремль принял решение начать военные действия там, но почему мы отмолчались, когда подобное происходило в Ираке?

– Думаю, это в значительной степени связано с той сложной внутренней политической игрой, переговорами, политической конструкцией, существующей в этом регионе.  Вообще Россия на протяжении многих лет вела последовательную и очень осторожную политику на Ближнем Востоке. И многие вещи не всплывали на поверхность, и в меньшей степени были предметом всеобщего обозрения. Но в случае с Сирией мы оказались в ситуации, когда не смогли поступить иначе – на наши вопросы не смогла ответить ни одна сторона – участник антитеррористической коалиции, это вынудило нас предпринимать более активные действия и надеяться больше на свои силы.

– Может оказаться, что все происходящее на Ближнем Востоке спровоцировано Америкой?

– Существует такое мнение, и для него есть много оснований. Американская экономика переживает не самые лучшие времена, имеет место быть и их синдром мирового жандарма. И то, что США в последнее время не удается решить какими-то мирными путями, решают попытками дестабилизации ситуации, созданием точек хаоса, чтобы у одной из сторон возникли определенные сложности. В частности, украинский кризис – это попытка расшатать всю политическую конструкцию на непосредственных границах России, и в этом смысле реализуется зловещая идеологема, что Россия без Украины – очень скромная региональная держава. И мы видим, что размышления о влиянии США – это не просто досужие разговоры каких-то политических пенсионеров, а это реальная политика, это действительно так. Конечно, у США огромный потенциал реализации своих амбиций разными способами – не кнутом, так пряником.

Я обратила внимание на одну очень показательную вещь: совсем недавно Армения вступила в ЕАЭС, и как только было подписано соглашение, мы имели инцидент в Гюмри с российским солдатом, который расстрелял местную семью. Есть абсолютное ощущение грубой неприкрытой провокации.

Я обратила внимание на одну очень показательную вещь: совсем недавно Армения вступила в ЕАЭС, и как только было подписано соглашение, мы имели инцидент в Гюмри с российским солдатом, который расстрелял местную семью. Так никто и не выяснил, что произошло на самом деле, но есть абсолютное ощущение грубой неприкрытой провокации. Также совсем недавно состоялся американо-армянский форум, на котором США предложили крупные инвестиции в туриндустрию Армении и создание проекта, который бы назывался «Моя Армения». Мы прекрасно видим, что идет попытка отвлечь внимание людей от ЕАЭС, предложить свои «пряники».

– А что будет, если Сирия вступит в ЕАЭС?

– Пока говорить об этом рано. Сейчас Россия выполняет свои союзнические обязательства по отношении к Башару Асаду. Думаю, скорее ЕАЭС будет прирастать азиатскими странами – Вьетнамом, например, с которым уже налажена зона свободной торговли. В ближайшей перспективе ожидаются вполне конкретные формы политического сотрудничества.

– У нас очень много предпринимателей, которые имеют бизнес, связанный с Турцией, как им теперь быть?

– Я не консультант по малому бизнесу, но абсолютно уверена в том, что люди, ведущие свой частный бизнес, должны понимать, что существуют определенные угрозы, нельзя сказать, что если бизнес успешен сейчас, то это навсегда. Мы видим это по ситуации с туркомпаниями, авиаперевозчиками, банками. Но что касается турецких компаний и русско-турецкого бизнеса, есть надежда, что инцидент будет исчерпан и больших угроз коммерсанты не понесут. Но вместе с тем становится понятно, что назад все не вернется: элемент недоверия, политическая  подозрительность останется. И сам бизнес должен оказывать давление на власть, чтобы она приобретала вменяемые формы поведения, более безопасные формы взаимодействия. И если бизнес окажет это давление, потери можно будет минимизировать. 

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

ТАМАРА ГУЗЕНКОВА: «ЭТО ВЫБОР УКРАИНЫ: ОРУЖИЕ В ОБМЕН НА ГЛУПОСТЬ»

Комментарии на портале работают в режиме премодерации, поэтому их появление на сайте будет занимать некоторое время.

Немедленно высказать свое мнение по любой теме вы можете в наших группах Facebook, ВКонтакте, Twitter

Как вы относитесь к скандальному эпизоду в эфире радио «Вести ФМ», в котором депутат Госдумы Наталья Поклонская приписала Суворову слова Чацкого из комедии Грибоедова?